НОВОСТНОЙ ПОРТАЛ СНГ
События в политике, обществе, спорте. Сводка происшествий. Интервью
 
2022
iа.tirаs.ru@gmаil.соm // адрес редакции

Независимость и Союз с Россией – дорожная карта «ПРОРЫВА!»

Эксперты // 13:57, 24 апреля 2008 // 3250
alt      Дмитрий Юрьевич, как реагирует приднестровское общество на перспективу возобновления переговорного процесса между Кишиневом и Тирасполем?

- В целом неоднозначная реакция, которую можно охарактеризовать, как тревогу, помноженную на отторжение. Слишком долго между Молдовой и Приднестровьем развивается конфликт, слишком много пролилось крови и слез, накопились завалы взаимных обид и претензий. Поэтому приднестровцы с большой настороженностью воспринимают любые миротворческие инициативы, исходящие из Кишинева. Здесь все, и дети, и взрослые помнят о том, что в 1992 году в отношении ПМР Молдовой была осуществлена агрессия и пролилась кровь. Затем при всех молдавских президентах на Приднестровье оказывались самые различные виды давления: политическое, информационное, экономическое. Знаменитая блокада 2006 года является, пожалуй, самым ярким примером наших «добрых» отношений с Молдовой. Начало на этом фоне непопулярных в общественном мнении переговоров – это действительно мужественный шаг. Я внимательно изучил реакцию основных политических партий и общественных организаций Приднестровья. Упрощенно ее можно свести к следующим позициям: возобновлению переговоров должно предшествовать разблокирование Молдовой внешнеэкономической деятельности Приднестровья и публичный отказ от практики любого давления на Тирасполь. Также поднимается вопрос о военном нейтралитете Молдовы, введении в качестве второго государственного русского языка. Об этом практически в унисон говорят и в «Обновлении», и в Патриотической партии, и в других организациях, которые порой жестко конкурируют на внутреннем политическом поле, но проявляют консолидированную внешнюю позицию. «ПРОРЫВ!» по этому поводу также сделал ряд заявлений, суть которых сводится к тому, что независимость и союз с Россией являются «дорожной картой» нашего движения. Однако мы поддерживаем идею самих переговоров, считая, что они создают площадку для официального заявления Приднестровьем своих позиций и требований по вопросу урегулирования конфликта. В этом отношении мы смотримся достаточно либерально на фоне многочисленных организаций, которые категорически выступают против самого возобновления переговорного процесса. Мы же уверены в том, что уполномоченным на то органам власти и гражданскому обществу Приднестровья пора «вылезать из окопов» и активно отстаивать интересы Приднестровья на любых предоставляемых для этого международных трибунах.

Молдова в этом смысле очень динамична и, как мне кажется, переигрывает Приднестровье. Не сделав нам ни одной уступки, более того, постоянно «закручивая гайки» Кишинев, тем не менее, выглядит как миротворец, а мы – как противники мирного диалога. Эта позиция однозначно проигрышна для Тирасполя, хотя и позволяла нам некоторое время «сидеть в глухой обороне», сохраняя статус-кво.

Подводя черту под этим вопросом, мне бы хотелось еще раз сказать о том, что основной массив гражданского общества Приднестровья сегодня не готов к братанию с Молдовой, и либо настороженно, либо отрицательно воспринимает саму идею переговоров с Кишиневом. Приднестровская элита, которую Кишинев также регулярно пытался загнать в угол, с не меньшей настороженностью и скептицизмом воспринимает перспективы конструктивного диалога с Молдовой. Сам факт встречи Игоря Смирнова с Владимиром Ворониным уже вызвал ажиотаж в обществе, многочисленные слухи и кривотолки. В том числе и в стиле: «А не предал ли кто-то нас?». Но у меня есть внутреннее ощущение того, что реально это будет встреча для галочки. Россия, Украина, европейцы, американцы сами себе поставят плюс, засчитав это как успех в миротворческой деятельности. Но опять же ее реальные перспективы очень туманны. Во всяком случае, пока нет экономических, политических и прочих взаимовыгодных мотиваций сторон. В свое время Западный Берлин был притягательной витриной для восточных немцев демонстрируя им преимущества объединения с ФРГ. Молдова не витрина. Эта страна переживает тяжелые внутриполитические и экономические проблемы и на этом фоне объединение с ней не привлекательно для Приднестровья. Тем более, что республика в отличие от РМ однозначно ориентируется на Россию и ее население не воспринимает евроинтеграционную риторику Кишинева.

- Какие реальные препятствия существуют на пути урегулирования молдо-приднестровского конфликта?

- Существует мнение, что молдо-приднестровский конфликт самый «мягкий» из всех на постсоветском пространстве. Если грузино-осетинский и грузино-абхазский конфликты замешаны на этническом факторе и таят в себе угрозу кровной мести, то Приднестровье это не касается. Так рассуждают многие западные аналитики. Это же относится и к позиции Молдовы. Сегодня мы видим попытку превратить молдо-приднестровский конфликт в конфликт экономических элит, который может быть легко улажен экономическими же методами. Думаю, в этом одна из причин, почему так настойчиво приднестровским предприятиям и бизнес-сообществу в целом предлагаются различные преференции на рынках Западной Европы в случае их вхождения в экономическое пространство Молдовы. Вполне естественно, что это повлечет за собой и политическое поглощение ПМР. К сожалению, эти рассуждения являются слишком упрощенными, не содержащими в себе очень важных составляющих конфликта между Молдовой и Приднестровьем. Конечно, проще всего все свести к экономическим противоречиям элит и попытаться их «поженить», предложив выгодный «брачный контракт». Но в этом случае остается без ответа вопрос о том, почему же само население Приднестровья не хочет реинтеграции в Молдову. Разделяющий нас Днестр не настолько широк, чтобы служить естественным препятствием для объединения, если бы этого хотело само население. Проблема все-таки гораздо глубже. Она коренится в цивилизационных различиях и противоположных геополитических предпочтениях РМ и ПМР. Так, нынешняя Молдова географически более известная как Бессарабия, всегда находилась на разрыве между романской и славянской цивилизациями. Когда Россия усиливалась, Бессарабия присоединялась к ней. Когда слабела, Бессарабия становилась частью Румынии.

Скорее всего, в долгосрочной перспективе Бессарабия будет все сильнее интегрироваться в западном направлении. Я не могу исключать возможности тех или иных форм интеграции Молдовы с Румынией. Я абсолютно не исключаю того, что Молдова рано или поздно войдет в Евросоюз, чему может предшествовать вступление этой страны в НАТО. Сегодня молдавские коммунисты, осознав, что единственная реальная поддержка может исходить только из России, заговорили о нейтральном статусе страны и невозможности ее вступления в НАТО. Но до новых парламентских выборов в Молдове осталось меньше года и по некоторым прогнозам на них могут одержать победу национал-либеральные прорумынские силы. Что будет тогда, остается под большим вопросом. Ведь молдавские национал-либералы идут под флагом вступления в ЕС и НАТО.

В отличие от Бессарабии, Приднестровье всегда тяготело к России. Это продемонстрировал и референдум 17 сентября 2006 года, когда 97% приднестровцев высказались за независимость и союз с Россией. Это же демонстрируют и данные многочисленных социологических опросов, которые проводит «С-Центр» и другие региональные исследовательские структуры.

Да, в отличие от Молдовы, Приднестровье всегда было, есть и будет частью русской – российской цивилизации. И геополитически мы всегда будем ориентированы на Москву. В теоретической модели молдо-приднестровские договоренности по урегулированию конфликта могли бы появиться, в случае если бы и Молдова стала однозначно пророссийской территорией. Но для этого в Бессарабии пока нет реальных предпосылок.

- Дмитрий Юрьевич, Вы говорите о роли и значимости России для Приднестровья. А что, если именно Москва попросит Тирасполь «договориться» с Кишиневом? Что будет тогда?

- Авторитет России в республике незыблем и не зря именно после разговора с министром иностранных дел РФ Лавровым Игорь Смирнов согласился на встречу с президентом Молдовы. Более того, в 2003 году Приднестровье уже было готово подписать знаменитый меморандум Козака, который содержал в себе серьезные уступки Кишиневу. Мы понимаем, что Россия вынуждена учитывать мнение Евросоюза и США. Мы знаем, что для Москвы крайне важно возобновление переговорного процесса. Это позволяет России заявлять о себе, как о генеральном спонсоре молдо-приднестровского урегулирования. В то же время мы уверены в том, что просьбы Москвы не будут иметь форму давления или ультиматумов и не вызовут реакции отторжения как у элиты, так и у гражданского общества ПМР. К сожалению, в Приднестровье существуют силы, которые пытаются представить ситуацию так, что Россия предала Приднестровье, бросила нас на произвол судьбы, пошла на сговор с Кишиневом. Пока это лишь отдельные голоса, которые не имеют особого влияния на общественное мнение, но чувствительность приднестровского народа к вопросам государственного суверенитета такова, что излишняя суета и давление, от кого бы это не исходило, может с новой силой обострить эффект «осажденной крепости». Этого нельзя допустить ни в коем случае. Москва была, есть и будет другом Приднестровья, хотя бы даже потому, что более 120 тысяч проживающих в республике граждан имеют российские паспорта. Я постоянно слышу слова благодарности от самых разных людей за ту помощь и поддержку, которую оказывает нам Россия. Для того, чтобы Москва по-прежнему влияла на события в регионе, необходимо сделать все возможное для сохранения и развития положительного имиджа России. Тем более, что эти усилия лягут на благодатную почву – в цивилизационном смысле приднестровцы – россияне.

- Раньше Приднестровью приходилось бороться с Молдовой – противником не очень сильным. Бухарестский саммит НАТО показал, что на горизонте появились гораздо более серьезные оппоненты. Готово ли Приднестровье устоять перед евро-атлантистской экспансией? Хватит ли для этого внутреннего ресурса? Что в этой связи могла бы сделать Россия?

- За внешней пропагандистской мишурой окутавшей бухарестский саммит скрывается уверенное лидерство Соединенных Штатов в НАТО. Искусственное торможение Грузии и Украины, на мой взгляд, не более чем искусный трюк для отвлечения от более актуальной на сегодняшний день для американцев проблемы – установки ПРО в Чехии. Ну и сам вопрос о вступлении Грузии и Украины в НАТО не снят, а лишь отложен до декабрьского саммита, где все это самым «неожиданным» образом может опять же разрешиться в пользу Вашингтона. Россия демонстрирует искреннюю заинтересованность в фиксировании внеблокового статуса Грузии и Украины. В контексте этого для Москвы очень важно сохранить за собой такие пророссийские анклавы, как Южная Осетия, Абхазия и Приднестровье. Понятно, что без поддержки Москвы Приднестровью практически невозможно будет устоять перед продвижением НАТО на Восток. Но если Москва найдет в себе силы и официально объявит Приднестровье зоной своих стратегических интересов, то инициатива будет на стороне пророссийских сил. Объявление Приднестровья зоной своих стратегических интересов должно подразумевать не только военно-миротворческое присутствие в регионе, но и инвестиции в экономику, социальную сферу, работу над повышением уровня жизни населения. Это особенно важно в контексте того, что речь идет о «Маленькой России» оказавшейся на острие межцивилизационной конкуренции. Да еще и на таком геополитически значимом балканском направлении.