НОВОСТНОЙ ПОРТАЛ СНГ
События в политике, обществе, спорте. Сводка происшествий. Интервью
 
2022
iа.tirаs.ru@gmаil.соm // адрес редакции

Акценты II: Кишинев и Тирасполь "остановили часы"

В мире // 14:05, 23 июня 2011 // 1295

В Москве безрезультатно завершились неофициальные консультации по приднестровскому урегулированию
В студии программы работает обозреватель Михаил Шейнкман.

Встреча была коротка


"Если я попался вам навстречу – значит, с вами мне не по пути". Прокручивали в голове эти строки от группы "Воскресенье" приднестровские участники неформальных консультаций в Москве или нет - неизвестно. Но именно из-за их позиции воскресить официальный переговорный процесс так и не удалось. Собственно, в Тирасполе изначально предлагали воздерживаться от завышенных ожиданий. Здесь утверждали, что готовы возобновить официальное общение с Кишиневом исключительно на равноправной основе и при условии снятия экономической блокады, ставшей результатом введенных 3 марта 2006 года Молдавией и Украиной при поддержке ЕС и действующих до сих пор правил прохождения грузов через молдавско-украинскую границу. Ну а поскольку в этом смысле пока все остается без изменений, то и говорить не о чем.
"К сожалению, из-за серьезных расхождений в позициях Кишинева и Тирасполя выйти на решение об официальном возобновлении переговоров пока не удалось. Московская встреча была приостановлена по принципу "остановки часов" для того, чтобы ее участники имели возможность проконсультироваться в столицах. Она будет продолжена в Москве в согласованные сроки", - отмечается в сообщении российского МИД. Напомним, что режим "стэнд-бай" действует в процессе приднестровского урегулирования уже после пяти лет. Кстати, ведь это именно вдогонку последнему раунду, который прошел в феврале 2006 года, Кишинев и запустил санкции против Тирасполя. Как бы в наказание за несговорчивость. С тех пор и простой.
Не изменили ситуацию ни смена власти в Молдавии, ни даже личные встречи президента Приднестровья Смирнова и молдавского премьера Филата. Пару раз они пересекались на футболе. Но максимум, к чему привела эта футбольная дипломатия, так это к тому, что Тирасполь теперь заявляет, что вести переговоры об урегулировании не с кем, имея в виду недееспособности молдавской власти. Иными словами, рассчитывать на то, что консультации в Москве завершатся результативно, могли только неисправимые оптимисты. Хотя, как утверждают знающие люди, такие были и среди тех, кто готовил эту встречу.
Утверждают, например, что российская сторона, чтобы придать стимул возобновлению официальных переговоров в формате "пять плюс два", заранее согласовала со сторонами конфликта итоговый протокол заседания. Причем они приняли его основные принципы. Это необходимость интенсивного взаимодействия в рамках переговорного процесса, готовность Кишинева и Тирасполя к решению проблемы, обязательства посредников и гарантов по содействию в выработке конкретных параметров итогового документа о всеобъемлющем разрешении приднестровской проблемы.
Однако не случилось. Формально, во всем виновато упрямство Тирасполя, поскольку и Молдавия, и Россия с Украиной, и ОБСЕ как посредники, и ЕС с США как наблюдатели, – все высказались за реанимацию официального формата. В общем, в Москве, по образному выражению российского МИД, пока решили остановить часы. Может быть, это и не самый плохой вариант. Во всяком случае, теперь они показывают одно время. Значит, у Кишинева с Тирасполем появилось еще что-то общее, кроме советского прошлого и Днестра.

Тему продолжит депутат Верховного Совета Приднестровской Молдавской Республики (ПМР), политолог Дмитрий Соин.


Шейнкман: Московские консультации завершились безрезультатно, и во многом - из-за упрямства Тирасполя. Такая позиция Приднестровья, на ваш взгляд, действительно обоснована?


Соин: Лично я являюсь сторонником любой системы взаимоотношений, за исключением тех, которые предусматривают ведение войны или какой-то острой конфронтации. Считаю, что раз Россия является нашим стратегическим союзником и обеспечивает основные показатели как социально-экономического, так и военно-стратегического характера (в данном случае я имею в виду проблематику безопасности Приднестровья), то Тирасполь, несомненно, должен был бы гораздо глубже координировать свои действия с Москвой. Но, как я понимаю, в ходе прошедших консультаций координация не произошла, и переговоры фактически были сорваны.
Тем не менее, хотел бы обратить внимание на несколько очень важных аспектов. У Тирасполя тоже есть свои мотивы и претензии к Кишиневу в этой обстановке. Во-первых, это претензии экономического характера. По-прежнему действует экономическая блокада Приднестровья. Наши предприятия вынуждены работать через Кишинев. Не решены вопросы транспортного характера. Так и не заработала железная дорога. Имеют место различные формы давления и политические провокации в зоне безопасности между Молдовой и Приднестровьем. То есть, есть определенная мотивация. Позиция Тирасполя тоже имеет свою аргументацию. При этом, это не говорит о том, что мы не должны вести переговоры. Мы должны вести их со своих аргументированных позиций, используя ту поддержку, которую мы имеем, в первую очередь, в Российской Федерации.


Шейнкман: Получается, что в контексте возобновления официального переговорного процесса Тирасполь, по сути, остается в одиночестве, поскольку все остальные участники выступают за реанимацию этого формата. Насколько это опасно для Приднестровья?


Соин: Мне кажется, что приднестровское руководство и дипломатия в этой обстановке должны были проявить гораздо большую гибкость и дальновидность. Абсолютно правильно суждение о том, что создание единого фронта против Приднестровья крайне опасно для республики. Более того, наша негибкая позиция создает трудности для Москвы с точки зрения отстаивания интересов Приднестровья, приднестровского народа, тем более что мы говорим не о каких-то абстрактных людях, а о российских соотечественниках – почти 150 тысячах граждан Российской Федерации. Поэтому создание общего фронта, в который гибкие внешние игроки объединяются против негибкого Приднестровья, на самом деле несет для нас очень серьезную угрозу.

 

"ГОЛОС РОССИИ"